До полномасштабной войны фермерское хозяйство «Спайдер» Константина Паустовского обрабатывало 700 гектаров земли, а команда насчитывала семь работников. Однако боевые действия кардинально изменили условия работы: на полях находили неразорвавшиеся снаряды, ангары уничтожили «Шахеды», а площади посевов сократились из-за возведения фортификаций. Четыре года аграрии из Преображенской громады работали под постоянными обстрелами, пока российский дрон не попал в автомобиль руководителя прямо возле поля.
Об эвакуации техники по ночам, жизни механизаторов в подвалах и попытке начать все с нуля на 50 гектарах арендованной земли под Запорожьем — читайте в интервью Inform.zp.ua.
— Расскажите о вашей деятельности до полномасштабного вторжения. Сколько гектаров вы обрабатывали и какая была команда?
— У нас два предприятия. В целом обрабатывали 700 гектаров. В команде было семь работников, а на период сбора урожая мы нанимали еще дополнительных людей. Занимались выращиванием зерновых культур, подсолнечника. Хозяйство основал мой отец, он более 20 лет этому посвятил и всему меня научил. Пять лет назад, еще до полномасштабной войны, я взял управление на себя, а отец уже ушел на пенсию.
— Какие у вас были планы на 2022 год?
— Конечно, были планы развиваться. Хотели обновлять фермерское хозяйство, покупать новую технику. Но началось вторжение, и пришлось думать только о том, как сохранить все, что имеем.
— Каким для вас было 24 февраля 2022 года?
— В шесть утра я проснулся от звонка. Сказали: “Вставай, началась война”. Было непонимание. Приехали на базу: что делать? Наблюдали за ситуацией, Наблюдали за ситуацией, но решили продолжать свое дело. Многие ушли из команды, но большинство осталось и работало с нами до последнего.
— «До последнего» — это до какого времени вы работали на своих полях?
— Мы работали до февраля 2026 года. Мы еще были в полях, успели посеять озимую пшеницу. А уже в январе-феврале 2026-го начались массированные атаки FPV-дронов, перекрытие дорог, и нам просто не давали заезжать на поля. Стало слишком опасно.
— Как это вообще — работать четыре года на земле под обстрелами?
— Был очень большой контраст с мирным временем. Приходилось приспосабливаться. В 2022-2023 годах по полям постоянно прилетали КАБы и ракеты. Оставлялись огромные воронки, были неразорвавшиеся бомбы. Мы вызывали пиротехников, они приезжали, забирали или подрывали снаряды прямо на месте.
Были случаи во время сбора озимой пшеницы, когда комбайнер находил неразорвавшиеся снаряды. Он останавливался, мы вызывали ГСЧС, они все забирали. Слава Богу, обошлось без травм. В некоторых случаях ребятам приходилось работать в бронежилетах и касках.
— Были ли случаи, когда дроны прицельно охотились именно на ваших работников в поле?
— Я старался не допускать критических ситуаций. Мы просто перестали обрабатывать самые опасные участки земли, чтобы не создавать угрозы для механизаторов. Но последней каплей стал февраль 2026 года. Я приехал к ребятам, мы собирались работать в поле, и российский дрон прилетел прямо в мою машину. Я успел выскочить, спрятался за здание. Машину повредило. После этого стало понятно, что оставаться там больше невозможно, и мы выехали.
— Как происходил процесс эвакуации? Много у вас было техники?
— Техники было много: шесть тракторов, два комбайна, культиваторы, дисковые бороны, сеялки. Выгоняли все ночью, потому что днем дроны не давали проехать. Ребята ездили по ночам фактически «на чуйке».
Я забрал часть команды, чтобы обеспечить их работой здесь. Но двое мужчин все еще остаются там, в Васиновке (это в 10 км от Орехова, — ред.). Они там проживают и не хотят уезжать. Говорю им: «Ребята, давайте, я вас заберу!». Но не хотят оставлять дома, хотя живут фактически в подвалах, без света. Я туда еще иногда езжу, чтобы забрать остатки каких-то агрегатов.
Основную технику мы вывезли. Огромная благодарность друзьям и знакомым фермерам, которые пустили нас к себе на территорию. Даже обычным гражданским людям, которые позволяли ставить тракторы возле своих дворов во время перегона.
— Насколько упало производство за эти годы войны?
— Сильно упало из-за земель, на которые уже невозможно было заехать. Это произошло из-за минирования и из-за строительства фортификационных сооружений. Из-за фортификаций у нас выпало из обработки где-то до 100 гектаров.
— Некоторые аграрии жаловались, что окопы рыли прямо на посевах без их ведома. У вас тоже так было?
— Да, конечно, это делалось без согласования. Договориться было невозможно. Мы пытались как-то решать эти вопросы: делали новые дороги, объезды к полям и продолжали засевать то, что оставалось.
А в начале лета 2025 года российские «Шахеды» разбили наши складские помещения. Прилетело восемь штук и уничтожили два наших больших склада.
— Вы сообщали об этом правоохранителям? Верите, что государство компенсирует убытки?
— Да, полиция все зафиксировала. Департамент агропромышленного комплекса тоже предложил подать документы. Мы с бухгалтером все собрали и подали еще в прошлом году, как только уничтожили склады. Но пока никакого ответа нет. Если честно, я на 100% не верю, что государство сможет это компенсировать.
Сейчас пользуемся только минимальной поддержкой — получали выплаты на 1 гектар угодий (2 тысячи гривен на гектар, — ред.). Конечно, этого недостаточно, но работаем с тем, что есть.
— Прошлый год был очень засушливым. Как вы боролись за урожай без доступа к нормальным ресурсам?
— Урожай действительно был неудачным из-за погодных условий. Была сильная засуха. Борьбы с засухой как таковой у нас не было, потому что нет поливных полей. Приходилось маневрировать: сдвигать сроки посева подсолнечника, пытаться «ловить» влагу. Но дождей так и не было, все сгорело.
Плюс мы много теряли из-за того, что не имели своих складов. Приходилось продавать зерно сразу с поля, или платить за то, чтобы оно немного полежало на чужом элеваторе.
— Где вы базируетесь сейчас и что планируете делать дальше?
— Выехал ближе к Запорожью, снимаю квартиру. Когда перегоняли технику, была пауза — я даже не знал, буду ли вообще продолжать этим заниматься. Но потом мы взяли в аренду 50 гектаров земли. Сейчас нас в команде осталось трое — я и два механизатора. Плюс мы еще предоставляем услуги по обработке земли и посеву другим хозяйствам.
Фактически, мы работаем без своей базы, нам просто один хороший фермер выделил уголок, где мы можем держать технику.
— Трудно начинать с 50 гектаров после 700?
— Тяжело, но мы приспосабливаемся. Это уже другая земля, другие условия. Прибыльность будем считать осенью, после сбора урожая. Пока погодные условия благоприятствуют — влага была и зимой, и весной, дожди идут. Надеемся на хороший урожай.
— Не думали сменить сферу деятельности?
— Нет, не думал. Меня тянет к земле. Главное, что мы как-то удержались, не сдались. Верим, что нужно продолжать выращивать хлеб.
Конечно, планов на далекое будущее сейчас никто не строит. Если ситуация и здесь станет хуже, придется снова бросать посевы и гнать технику дальше. Но я живу надеждой, что война в ближайшее время закончится, и мы еще поедем собирать ту озимую пшеницу, которую оставили засеянной в Преображенке. Конечно, хотелось бы вернуться домой.
Читайте также:
- «Время юристов прошло, стране нужны строители»: руководительница образования Преображенки об обучении во время войны.
- Рост онкологии и стресс: главврач из Преображенской громады рассказала о здоровье ВПЛ в Запорожье.
- «Люди резали свиней, чтобы кормить военных»: интервью с главой Преображенской громады о начале большой войны и восстановлении.
📢 Inform.zp.ua работает, чтобы вы знали правду. Мы ежедневно собираем важные новости о Запорожье, оккупированных территориях и жизни в регионе. Если наша работа важна для вас, поддержите редакцию донатом – ваша помощь позволит нам продолжать писать для вас! ❤️ Поддержать: по ссылке👈